Неточные совпадения
— Послушай, Казбич, — говорил, ласкаясь к нему, Азамат, — ты
добрый человек, ты храбрый джигит, а мой отец боится русских и не пускает меня в горы; отдай мне свою
лошадь, и я сделаю все, что ты хочешь, украду для тебя у отца лучшую его винтовку или шашку, что только пожелаешь, — а шашка его настоящая гурда [Гурда — сорт стали, название лучших кавказских клинков.] приложи лезвием к руке, сама в тело вопьется; а кольчуга — такая, как твоя, нипочем.
Вы ради? в
добрый час.
Однако искренно кто ж радуется эдак?
Мне кажется, так напоследок,
Людей и
лошадей знобя,
Я только тешил сам себя.
Глядишь, ко храму сельскому
На колеснице траурной
В шесть
лошадей наследники
Покойника везут —
Попу поправка
добрая,
Мирянам праздник праздником…
Воз был увязан. Иван спрыгнул и повел за повод
добрую, сытую
лошадь. Баба вскинула на воз грабли и бодрым шагом, размахивая руками, пошла к собравшимся хороводом бабам. Иван, выехав на дорогу, вступил в обоз с другими возами. Бабы с граблями на плечах, блестя яркими цветами и треща звонкими, веселыми голосами, шли позади возов. Один грубый, дикий бабий голос затянул песню и допел ее до повторенья, и дружно, в раз, подхватили опять с начала ту же песню полсотни разных, грубых и тонких, здоровых голосов.
—
Лошади — одно слово. И пища хороша. А так мне скучно что-то показалось, Дарья Александровна, не знаю как вам, — сказал он, обернув к ней свое красивое и
доброе лицо.
Четверть часа спустя Федя с фонарем проводил меня в сарай. Я бросился на душистое сено, собака свернулась у ног моих; Федя пожелал мне
доброй ночи, дверь заскрипела и захлопнулась. Я довольно долго не мог заснуть. Корова подошла к двери, шумно дохнула раза два, собака с достоинством на нее зарычала; свинья прошла мимо, задумчиво хрюкая;
лошадь где-то в близости стала жевать сено и фыркать… я, наконец, задремал.
— Н… да…
лошадь добрая. Ты откуда ее достал? Украл, должно быть?
Напрасно Чертопханов старался унять расходившуюся желчь; напрасно он пытался уверить себя, что эта…
лошадь хотя и не Малек-Адель, однако все же…
добра и может много лет прослужить ему: он тут же с яростью отталкивал от себя прочь эту мысль, точно в ней заключалось новое оскорбление для тогоМалек-Аделя, перед которым он уж и без того считал себя виноватым…
—
Лошадь добрая, — повторил Чертопханов с притворным равнодушием, а у самого сердце так и заколотилось в груди. Очень уж он был страстный охотник до «конского мяса» и знал в нем толк.
— Можно, — ответил Ермолай с обычной своей невозмутимостью. — Вы про здешнюю деревню сказали верно; а только в этом самом месте проживал один крестьянин. Умнеющий! богатый! Девять
лошадей имел. Сам-то он помер, и старший сын теперь всем орудует. Человек — из глупых глупый, ну, однако, отцовское
добро протрясти не успел. Мы у него
лошадьми раздобудемся. Прикажите, я его приведу. Братья у него, слышно, ребята шустрые… а все-таки он им голова.
— Прекрасная барыня, — отвечал мальчишка, — ехала она в карете в шесть
лошадей, с тремя маленькими барчатами и с кормилицей, и с черной моською; и как ей сказали, что старый смотритель умер, так она заплакала и сказала детям: «Сидите смирно, а я схожу на кладбище». А я было вызвался довести ее. А барыня сказала: «Я сама дорогу знаю». И дала мне пятак серебром — такая
добрая барыня!..
Лошади были давно готовы, а мне все не хотелось расстаться с смотрителем и его дочкой. Наконец я с ними простился; отец пожелал мне
доброго пути, а дочь проводила до телеги. В сенях я остановился и просил у ней позволения ее поцеловать; Дуня согласилась… Много могу я насчитать поцелуев, [с тех пор, как этим занимаюсь,] но ни один не оставил во мне столь долгого, столь приятного воспоминания.
Наконец, через
добрый час езды от фермы, Вандик вдруг остановил
лошадей и спросил кого-то и что-то по-голландски.
Когда вы будете на мысе
Доброй Надежды, я вам советую не хлопотать ни о
лошадях, ни об экипаже, если вздумаете посмотреть колонию: просто отправляйтесь с маленьким чемоданчиком в Long-street в Капштате, в контору омнибусов; там справитесь, куда и когда отходят они, и за четвертую часть того, что нам стоило, можете объехать вдвое больше.
— И! нет, какой характер! Не глупа, училась хорошо, читает много книг и приодеться любит. Поп-то не бедный: своя земля есть. Михайло Иваныч, помещик, любит его, — у него там полная чаша! Хлеба, всякого
добра — вволю;
лошадей ему подарил, экипаж, даже деревьями из оранжерей комнаты у него убирает. Поп умный, из молодых — только уж очень по-светски ведет себя: привык там в помещичьем кругу. Даже французские книжки читает и покуривает — это уж и не пристало бы к рясе…
— Эту
лошадь — завтра в деревню. Вчера на Конной у Илюшина взял за сорок рублей киргизку…
Добрая. Четыре года. Износу ей не будет… На той неделе обоз с рыбой из-за Волги пришел. Ну, барышники у них
лошадей укупили, а с нас вдвое берут. Зато в долг. Каждый понедельник трешку плати. Легко разве? Так все извозчики обзаводятся. Сибиряки привезут товар в Москву и половину
лошадей распродадут…
Нет худа без
добра. Случилось так, что последние 2 ночи мошки было мало;
лошади отдохнули и выкормились. Злополучную лодку мы вернули хозяевам и в 2 часа дня тронулись в путь.
А нищий сказал: «Зачем слезать, —
лошадь моя; а не хочешь
добром отдать
лошадь, пойдем к судье».
И вот мы опять едем тем же проселком; открывается знакомый бор и гора, покрытая орешником, а тут и брод через реку, этот брод, приводивший меня двадцать лет тому назад в восторг, — вода брызжет, мелкие камни хрустят, кучера кричат,
лошади упираются… ну вот и село, и дом священника, где он сиживал на лавочке в буром подряснике, простодушный,
добрый, рыжеватый, вечно в поту, всегда что-нибудь прикусывавший и постоянно одержимый икотой; вот и канцелярия, где земский Василий Епифанов, никогда не бывавший трезвым, писал свои отчеты, скорчившись над бумагой и держа перо у самого конца, круто подогнувши третий палец под него.
— Хорошо, — говорит Фигнер, — вы этакой безделицы не хотите сделать по
доброй воле, я и без вашего позволения возьму
лошадь.
Жилин видит — дело плохо. Ружье уехало, с одной шашкой ничего не сделаешь. Пустил он
лошадь назад к солдатам — думал уйти. Видит, ему наперерез катят шестеро. Под ним
лошадь добрая, а под теми еще
добрее, да и наперерез скачут. Стал он окорачивать, хотел назад поворотить, да уж разнеслась
лошадь, не удержит, прямо на них летит. Видит — близится к нему с красной бородой татарин на сером коне. Визжит, зубы оскалил, ружье наготове.
Выехал Жилин вперед, остановился и ждет, пока подойдет обоз. Слышит, сзади на рожке заиграли, — опять стоять. Жилин и подумал: «А не уехать ли одному, без солдат?
Лошадь подо мной
добрая, если и нападусь на татар — ускачу. Или не ездить?..»
Взговорит ли Вольга таковы слова:
«У тебя ли, мужик,
лошадь добрая —
Кабы
лошадь твоя да коньком была, —
За лошадку цена бы пятьсот рублей».
В один из таких моментов тренировки в духе
доброй английской школы Дидя вспылила до того, что назвала мисс Дудль старой английской
лошадью.
Кто Поташову становился поперек дороги: деревни, дома,
лошади, собаки, жены, дочери
добром не хотел уступить, того и в домну сажали.
Много, сказывают, людей живьем там погорело, и пожитков, и
лошадей, и всякого другого
добра.
А что
добра на
лошадей ихних изойдет!
Но лихач смеется, делает чуть заметное движение пальцами, и белая
лошадь тотчас же, точно она только этого и дожидалась, берет с места
доброй рысью, красиво заворачивает назад и с мерной быстротой уплывает в темноту вместе с пролеткой и широкой спиной кучера.
Доктор не заметил, как он прошел это расстояние, на котором могла утомиться
добрая почтовая
лошадь.
— Ды-ть, матушка, нешь он тому причинен? — ублажала ее появившаяся у них за спинами Марфа. — Он бы и всей своей радостной радостью рад, да где ж ему догнать
лошадь! Когда бы у него обувка, как у
добрых людей, ну еще бы, а то ведь у него сапожищи-то — демоны неспособные.
— Ну, пора, бог с вами! — говорил Антон Иваныч, — полно, Анна Павловна, вам мучить-то себя! А вы садитесь, Александр Федорыч; вам надо засветло добраться до Шишкова. Прощайте, прощайте, дай бог вам счастья, чинов, крестов, всего
доброго и хорошего, всякого
добра и имущества!!! Ну, с богом, трогай
лошадей, да смотри там косогором-то легче поезжай! — прибавил он, обращаясь к ямщику.
— Загнал, негодяй,
лошадей; хозяйское
добро жалеть не ваше дело! — кричал князь.
Люди закричали вокруг Ромашова преувеличенно громко, точно надрываясь от собственного крика. Генерал уверенно и небрежно сидел на
лошади, а она, с налившимися кровью
добрыми глазами, красиво выгнув шею, сочно похрустывая железом мундштука во рту и роняя с морды легкую белую пену, шла частым, танцующим, гибким шагом. «У него виски седые, а усы черные, должно быть нафабренные», — мелькнула у Ромашова быстрая мысль.
— Все одно пропью, а куды
лошадь денется? Не с деньгами жить, а с
добрыми людьми.
— Нет, батюшка, не худо; и лежать покойно, и щи были
добрые, и
лошадям овес засыпан; да только то худо, что хозяин, вишь, мельник.
— Мы люди веселые, — отвечал слепой, — исходили деревни и села, идем из Мурома в Слободу, бить баклуши,
добрых людей тешить, кого на
лошадь подсадить, кого спешить!
Отец мой каждый день выезжал верхом; у него была славная рыже-чалая английская
лошадь, с длинной тонкой шеей и длинными ногами, неутомимая и злая. Ее звали Электрик. Кроме отца, на ней никто ездить не мог. Однажды он пришел ко мне в
добром расположении духа, чего с ним давно не бывало; он собирался выехать и уже надел шпоры. Я стал просить его взять меня с собою.
Такие же люди, только
добрее. Такие же мужики, в таких же свитках, только мужики похожи на старых лозищан, еще не забывших о своих старых правах, а свитки тоньше и чище, только дети здоровее и все обучены в школе, только земли больше, и земля родит не по-вашему, только
лошади крепче и сытее, только плуги берут шире и глубже, только коровы дают по ведру на удой…
Домашняя наша семья состоит из Матрены Михеевны Мешалкиной, туринской мещанки,
доброй женщины, которая славно, то есть опрятно и вкусно, нас кормит, из Варвары Самсоновны Барановой, здешней жительницы, исполняющей добросовестно и усердно должность фрейлины при нашей Аннушке, и из Афанасия, молодого парня, который нам помогает и смотрит за
лошадью и двумя коровами.
Мы выехали из Тобольска 1 ноября на обывательских
лошадях с жандармами и частным приставом, который так добр, что на ночь позволяет нам снимать цепи, что мы делаем с осторожностью, ибо за этими людьми присматривают и всякое
добро может им сделать неприятность.
Он всё знает: заболела
лошадь — взялся лечить, в четверо суток поставил на ноги. Глядел я, как балованая Белка косит на него
добрый свой глаз и за ухо его губами хватает, хорошо было на душе у меня. А он ворчит...
Нечего делать, заложил он
лошадь и под вечерок, чтобы не видели
добрые люди, сам повез жену на мировую.
С горя Мыльников опять засел в кабак к Ермошке и начал пропивать помаленьку нажитое
добро: сначала
лошадь, потом кошевку, лошадиную сбрую и, наконец, всю одежу с себя.
— Эх,
лошадь добра под ним, — сказал Ферапонтов. — Кабы в ту пору, как он не мирной был, ссадил бы его.
Небо было так ясно, воздух так свеж, силы жизни так радостно играли в душе Назарова, когда он, слившись в одно существо с
доброю, сильною
лошадью, летел по ровной дороге за Хаджи-Муратом, что ему и в голову не приходила возможность чего-нибудь недоброго, печального или страшного.
Юхванка вздохнул, встряхнул волосами (взгляд его опять обежал избу) и, заметив кошку, которая спокойно мурлыкала, лежа на лавке, крикнул на нее «брысь, подлая» и торопливо оборотился к барину. —
Лошадь, которая, васясо, негодная… Коли бы животина
добрая была, я бы продавать не стал, васясо…
— Чем же нашему брату, мужику, заниматься, как не извозом? — возразил старик с своей кроткой улыбкой. — Съездишь хорошо — и сам сыт, и
лошади сыты; а что насчет баловства, так они у меня, слава-ти Господи, не первый год ездят, да и сам я езжал, и дурного ни от кого не видал, окроме
доброго.
Так помаленьку устраиваясь и поучаясь, сижу я однажды пред вечером у себя дома и вижу, что ко мне на двор въехала пара
лошадей в небольшом тарантасике, и из него выходит очень небольшой человечек, совсем похожий с виду на художника: матовый, бледный брюнетик, с длинными, черными, прямыми волосами, с бородкой и с подвязанными черною косынкой ушами. Походка легкая и осторожная: совсем петербургская золотуха и мозоли, а глаза серые, большие, очень
добрые и располагающие.
Пигасов с тех пор иначе не называл эту
лошадь, как
добрый,
добрый конек, а самую гору и ров находил чрезвычайно живописными местами.
— Спасибо, ребята! Сейчас велю вам выкатить бочку вина, а завтра приходите за деньгами. Пойдем, боярин! — примолвил отец Еремей вполголоса. — Пока они будут пить и веселиться, нам зевать не должно… Я велел оседлать коней ваших и приготовить
лошадей для твоей супруги и ее служительницы. Вас провожать будет Темрюк: он парень
добрый и, верно, теперь во всем селе один-одинехонек не пьян; хотя он и крестился в нашу веру, а все еще придерживается своего басурманского обычая: вина не пьет.